Зигзаги памяти. Воспоминания. Дневниковые записи

Самуил Борисович Бернштейн

 

1948

 

 

5 января [1]. В конце лета 1917 г. наша семья переехала на новую квартиру. Все лето жили на Амурской [2], теперь переехали на Баснинскую [3]. Переехали в большой деревянный дом, принадлежавший вдове-полковнице. Мы были единственными штатскими среди многочисленных жильцов дома. Дом был в хорошем состоянии, со всех сторон окружен большим садом. И здесь, как на Амурской, жили семьи военных, которые в этот период состояли из стариков, женщин и детей. Мужчины были на фронте. Наше новое жилье находилось в непосредственной близости от дома генерал-губернатора. Напротив была гимназия, кажется, женская, недалеко находилось юнкерское училище [4]. Октябрь и ноябрь прошли спокойно. Я регулярно посещал второй класс частной школы Третьяковой [5]. Наша новая учительница София Константиновна Лейбович (в первом классе нас опекала Александра Михайловна) учила нас арифметике, русскому языку, читала вслух басни Крылова и т. д. Отца видел редко. Он то появлялся, то совсем неожиданно исчезал на несколько дней. Мама работала в больнице, которая находилась на противоположном берегу Ангары, в районе Звездочки [6]. В доме мы снимали две большие комнаты с террасой. Хозяйство вела домработница [7]. Муж ее, солдат, служил в местном гарнизоне. С конца ноября домработница начала в большом количестве сушить сухари. На недоуменные вопросы отвечала неопределенно — пригодятся. И, действительно, скоро они пригодились. Надо думать, что от мужа она получала информацию, содержащую секретные сведения.

 

Однажды я рано пришел из школы. Через некоторое время услышал сухой треск ружейных выстрелов. Домработница усадила меня и сестру в дальний угол большой комнаты, приказала сидеть на одном месте и не подходить к окнам. Вскоре появилась мама. От нее мы узнали, что в городе идут бои [8]. По понтонному мосту она бежала под пулями. Скоро появился и отец, который, однако, быстро исчез. А ружейная пальба все усиливалась. Изредка доносились отзвуки артиллерийской стрельбы. От домработницы мы узнали, что все жильцы дома спустились в подполье, где находиться было безопаснее. Она пошла к хозяйке, но получила резкий отказ: «Вы сами заварили всю эту кашу, теперь сами и расхлебывайте». Однако к вечеру у нас появилась сама важная хозяйка и предложила нам всем перейти в подполье. Неожиданная метаморфоза объяснялась просто. В подполье появились первые раненые, которым нужна была медицинская помощь. Мы, конечно, не дали себя долго уговаривать и, забрав с собой все запасы продовольствия и самое необходимое из вещей, спустились в подполье. Подполье шло подо всем домом. Был деревянный пол, электричество, сравнительно высокие потолки. В углу стояли две большие бочки квашеной капусты. К нашему приходу здесь уже находилось человек 30. Сперва нас встретили враждебно, но очень скоро всю власть забрала в руки мама. Решительным тоном она отдавала приказы, которые выполнялись. Прежде

 

 

120

 

всего она приказала сдать все продовольствие, которое было изъято из личного пользования. Капусту выдавали только детям. Был установлен строгий рацион. Куренье в подполье было запрещено. Наша домработница часто выбегала на улицу с ведром под пули, быстро набирала снег, из которого получалась грязная вода. Дело в том, что снег был покрыт сажей. Но и эта вода была драгоценной. Домработница готовила воду только для меня и сестры, но мама конфисковала воду и давала ее равными долями всем детям. Домработница сердилась, грозила, что больше под пули выбегать не будет, но запасы воды кончались, и она вновь выбегала за новой порцией снега. Однажды к нам забрел молодой юнкер. По просьбе сестренки он с Ангары принес большой кусок белоснежного льда. Нашей детской благодарности не было предела.

 

С каждым днем положение в нашем подполье становилось все более и более трудным. Заметно усиливался накал боев. Совсем близко от нас горело несколько зданий. Были раненые, стоял стон и плач. У одного раненого мальчика резко подскочила температура. Нужно было предпринимать срочные меры. Возможно, была гангрена. Мать мальчика с мольбой смотрела на маму, но что мама могла в этой обстановке сделать? Наконец мама приняла решение. Она оделась и ушла. После ее ухода наступила тягостная тишина. Сразу все осиротели. Долго ее не было. Наконец она появилась с группой молодых парней. Они принесли носилки. Уложили мальчика на носилки и унесли его. Долго был слышен их крик: «Красный крест, красный крест!» Но это спасало лишь от прицельного огня. Воздух был весь насыщен летящими пулями.

 

На пятый день сидения в подполье пришли к концу все запасы продовольствия. Совсем мало оставалось и капусты. Начался голод. Взрослые едва стояли на ногах. И дети больше лежали. Началась общая апатия. Даже мама заметно приуныла. Возник небольшой скандал. У одного старичка неожиданно обнаружили три банки рыбных консервов. Как он рыдал, когда мама конфисковала эти три банки, а наша домработница сделала на основе этих консервов блюдо. Ели только дети, в том числе внук старичка. На другой день старичок умер. Тело вынесли в сад. На восьмой день сидения в дом ворвалась шумная группа солдат. Приказали всем подняться наверх и стать возле стены. Смогла подняться лишь часть. Сестра осталась лежать, а мы с мамой поднялись наверх и стали возле стены. Это способны были сделать человек десять. Я был уверен, что нас будут расстреливать. Мама позже вспоминала, как я, весь белый от страха, крепко сжимал ее руку и повторял: «Мама, мы не умрем?» «Конечно, не умрем», — ласково говорила мать и гладила меня по голове. Солдаты что-то искали. Не найдя ничего, ушли. Перед уходом с одним из них говорила наша домработница. Солдат подошел ко мне, погладил меня шершавой ладонью и дал мне жменю кедровых орехов. Я по-братски поделился ими со сверстниками.

 

Наступил десятый день. В подполье было совсем тихо, все лежали. Кто-то неожиданно громко крикнул: «Уже не стреляют, тишина!» Действительно, стояла непривычная тишина. Кое-как начали вылезать из подполья. В комнатах после подполья было холодно, но не было спертого воздуха. Легко дышалось. Мама пошла посмотреть, что осталось от нашей квартиры. Все было уничтожено. В одном месте артиллерийский снаряд пробил стену и искорежил всю мебель. Совершенно неожиданно появился дядя Ося (И. М. Дубников. — Ред.). Радости не было границ. «Мы думали, что вы все погибли, — сказал дядя. — Угораздило же вас переехать в район, который был центром всех боев. У нас по Саломатовской можно было свободно ходить».

 

 

121

 

«Что теперь вспоминать, — в ответ сказала мама. — Хорошо, что все теперь в прошлом». Долго собираться нам не пришлось. Дядя взял сестру на руки, меня за руку взяла мама, и мы направились к Белицким [9] на Саломатовскую улицу.

 

Никогда не забуду нашего путешествия по хорошо известным улицам Иркутска, теперь превращенным в руины. Горело красивое здание Русско-Азиатского банка [10]. Универсальный магазин Второва [11] представлял собою груду щебня и камней. Возле юнкерского училища не успели убрать все трупы. Один молодой юнкер лежал на спине с высоко поднятой рукой. Мимо проехал на коньках молодой парень. Он палкой ударил по руке юнкера. В морозном воздухе далеко прозвучал звук треснувшего стекла. Вот, наконец, и Саломатовская. Здесь мы попадаем в жаркие объятия. Затем нас раздевают и уносят в ванную комнату. После этого должны были кормить, но после всех волнений и особенно горячей ванны мы крепко уснули. Позже мне пришлось пережить много событий более впечатляющих и страшных, но иркутские события декабря 1917 г. были первыми.

 

 

9 января. Вчера прочитал корректуру своей статьи «Болгарский лингвистический атлас». Печатается во втором номере «Вестника Академии наук СССР» за 1948 г. Завтра с Виноградовым еду в Ленинград на юбилей Державина. Пробуду там дня 2-3. Увижу Мишутку [12].

 

 

16 января. Вчера приехал из Ленинграда. Было много интересных встреч. Чудесный город!

 

 

17 января. Сегодня пришла верстка болгарского учебника. Сделана хорошо. Получил копию договора на издание Академией моей диссертации. До сих пор она еще не пошла в набор.

 

 

23 января. Сегодня на заседании кафедры делал доклад о научной деятельности Державина. Утром в Институте славяноведения АН СССР делал доклад о своей книге «Македонский язык». Должен к первому числу написать подробную аннотацию на эту работу для «Вестника Академии наук» [13].

 

 

27 января. Читаю корректуру статьи «К вопросу о форме 3-го л. ед. ч. настоящего времени в македонском литературном языке». Выйдет во втором номере «Вестника Московского университета» за 1948 г. Набрали сносно. Получил всю верстку своего болгарского учебника. Вышло 273 стр. Набрали почти все петитом, поэтому 25 печ. листов смогли уложить на 273 страницах.

 

 

12 февраля. Чествование Державина все еще не прекращается. Послезавтра опять делаю доклад « Н. С. Державин как болгаровед». На этот раз на сессии Отделения языка и литературы Академии наук. Сегодня читал верстку статьи о форме 3-го л. ед. ч. На днях засяду за составление нового плана славянского отделения. Нужно будет внести существенные коррективы. Сдал вчера всю верстку своего болгарского учебника.

 

 

15 февраля. Вчера на торжественном заседании Отделения языка и литературы АН СССР я сделал доклад «Н. С. Державин — болгаровед». Будет, кажется, печататься в бюллетене Ленинградского университета [14]. Нужно написать книгу «Введение в изучение славянских языков» [15]. Размер — 15 печатных листов. Написать популярно для студентов первого курса. Летом обдумать план и содержание. Работу закончу к лету 1949 г.

 

 

16 февраля. Сдал сегодня в дирекцию Института славяноведения рукопись своей книги «Македонский язык». Завтра, наконец, мои валашские грамоты идут в типографию. Я получу сразу сверстанные листы. В марте будет много работы.

 

 

122

 

 

17 февраля. Нужно написать статью о сравнительном методе Гринковой («Воронежские говоры») [16]. Метод порочный, но может оказаться соблазнительным. Сегодня видел новое издание тематического плана АН СССР на 1948 г. Фигурирует мой болгарский атлас. Дело продвигается. Ерихонов — дубина.

 

 

18 февраля. Утверждение в степени доктора напечатано в «Бюллетене Министерства высшего образования СССР», № 7 за 1947 г., стр. 9.

 

 

20 февраля. Наконец получено утверждение об издании журнала, который, вероятно, будет называться «Славяноведение» [17]. Будет выходить 4 раза в году. Подготовка к съезду проходит ужасно. Виноградов отказался читать доклад. О преподавании славянских языков будет делать доклад... Сердюченко. Также отказался читать доклад и Волгин.

 

 

22 февраля. В течение весенних месяцев должен написать две статьи: «О некоторых проблемах сравнительного метода в языкознании» [18] и «К вопросу о лингвистическом картографировании» [19]. За март должен буду прочитать сверку болгарского учебника, гранки диссертации. Также, видимо, должен буду редактировать Мейе.

 

 

28 февраля. Наконец, после долгих мук, решен вопрос об издании русского перевода «Общеславянского языка» Мейе [20]. Вопрос должен был решить... Сердюченко. Вчера принесли мне перевод и все отзывы. Теперь нужно засесть за редактирование и составление комментария. Должен закончить к маю.

 

 

1 марта. Вышел второй номер «Вестника Академии наук» за 1948 г. с моей статьей «Болгарский лингвистический атлас».

 

 

9 марта. Вчера приехал из Праги Б. А. Гавранек. Будет читать лекции по истории чешского литературного языка и сравнительную грамматику славянских языков.

 

 

12 марта. Сегодня получил сверку своего учебника болгарского языка и верстку статьи «К изучению редакций болгарских списков "Сокровища" Дамаскина Студита», которая печатается в «Ученых записках Института славяноведения». Сегодня же утвердил обложку для своих валашских грамот. Сделана хорошо. Обещают верстку грамот на днях. Сегодня же узнал, что скоро наш Институт получит особняк на Пятницкой [21]. Помог съезд славистов.

 

 

15 марта. Сегодня читал верстку своей рецензии на «Ученые записки МГУ», которая печатается в первом томе «Ученых записок Института славяноведения» [22].

 

 

19 марта. Вчера читал верстку своей диссертации. Получил девять печатных листов. Набрано прекрасно. Сегодня было заседание в новом здании. Делал доклад Кузнецов о сербской фонологии. Выступал Гавранек.

 

 

26 марта. Сегодня вечером закончил чтение корректур своей книги. Получилось полных 23 печатных листа. Нужно будет читать еще сверку. Говорят, что книга выйдет в апреле. Сегодня Гавранек читал в Институте славяноведения доклад на тему «Межславянское значение чешского языка».

 

 

30 марта. Сегодня подал докладную записку Грекову о необходимости перевода сектора диалектологии из Института русского языка в Институт славяноведения. Вчера началось совещание заведующих кафедрами русского языка университетов. В мае будет совещание кафедр славяноведения в Киеве.

 

 

4 апреля. Съезд славистов отложен. Предполагается провести его в июне. Думаю, что его проведут осенью [23]. Вчера Гавранек кончил читать лекции. Вчера

 

 

123

 

же провел экзамены. Остался доволен. Вечером ректор Несмеянов устроил в честь Гавранка небольшой прием. Завтра Гавранек летит домой. Одновременно с ним летит Несмеянов на торжества по случаю 600-летия университета [24]. Сегодня прочел 13 печатных листов сверки своей книги.

 

 

6 апреля. Вышел второй номер «Вестника Московского университета» с моей статьей «К вопросу о форме 3-го л. ед. ч. глаголов настоящего времени в македонском литературном языке».

 

 

10 апреля. Министерство утвердило мой болгарский учебник, как учебник [для] университетов [25]. Кончил читать сверку валашских грамот. Теперь пойдет в печать.

 

 

11 апреля. Учпедгиз предлагает заключить договор на издание научного курса болгарского языка. Пока не дал ответа. Нужно еще обдумать. Следовало бы написать книгу, в которой дать подробное описание фонетики, морфологии и синтаксиса современного языка, привлекая для сравнения материал из народных говоров.

 

 

12 апреля. Сегодня по поручению академика Б. Д. Грекова написал в Комитет по присуждению Сталинских премий отзыв о Державине. Чудеса! Греков заботится о присуждении Сталинской премии Державину! По всему видно, что сделан нажим.

 

 

14 апреля. Сегодня сдал, наконец, свою часть учебника русского языка для болгар [26]. Основная часть написана Ф. Ф. Кузминым. Мы должны были сдать этот учебник в самом начале 1946 г.

 

 

19 апреля. Пришли чистые листы валашских грамот. Напечатаны хорошо. Началась активная подготовка к Киевскому совещанию славистов. Продвигается дело с изданием журнала «Славяноведение». По заданию Славянского комитета написал отзывы на доклады Скока и П. Зарева, которые они должны читать на славянском съезде. Доклад Скока посредственный.

 

 

21 апреля. Сегодня начал читать лекции профессор Софийского университета Михаил Димитров о Ботеве. Читает на болгарском языке. Сегодня подал документы на имя Грекова на конкурс по замещению [должности] зав. сектором Института славяноведения. Пока что я являюсь только и. о. зав. сектора.

 

 

23 апреля. 5 октября 1942 г. в Москве защищал кандидатскую диссертацию П. П. Свешников, посвященную конструкциям с да в болгарском языке [27]. Оппонентами выступали Селищев и Сергиевский. Это было последнее публичное выступление Селищева. Через два месяца (6 декабря 1942 г.) он скончался. Сегодня мне пришла мысль издать в извлечениях диссертацию Свешникова [28]. Нужно будет тщательно обдумать этот вопрос. Наш Институт славяноведения кроме «Ученых записок» будет издавать журнал «Славяноведение». Сегодня или завтра пойдет в печать мой болгарский учебник. Он набран, сверстан, выверен, утвержден Министерством и Главлитом. В мае, надо думать, выйдет в свет.

 

 

24 апреля. Из газеты «Труд» получил заказ на статью о Державине [29]. Они уже знают о предстоящем награждении его Сталинской премией и заранее готовят статьи.

 

 

28 апреля. Вышел в свет, наконец, первый том моих «Разысканий по исторической диалектологии болгарского языка». Внешне издано очень хорошо. Прекрасный переплет и бумага. Есть, однако, опечатки, и некоторые из них досадные. Вернулись из поездки в Тараклию, Табаки и Чешма-Варуиту Чешко и Плотникова. Привезли ценный материал.

 

 

30 апреля. Греков издал к празднику приказ, в котором специально отметил нашу работу над болгарским атласом. Упоминают меня, Чешко и Плотникову.

 

 

124

 

Приятно, что дирекция ценит работу по диалектологии. Вообще Греков вполне понимает значение работы над атласом. Уходит много времени на подготовку к славистической конференции в Киеве.

 

 

6 мая. Вышла моя статья «Македонский язык» в четвертом номере «Вестника Академии наук СССР».

 

 

20 мая. Сегодня приехал из Киева, где происходило совещание руководителей кафедр славянской филологии всех университетов, где имеются славянские отделения или славянские кафедры. Были представители из Москвы, Ленинграда, Киева, Львова, Риги, Ростова, Тарту и других городов. Совещание продолжалось с 10 по 18 мая. Мне пришлось выступать с несколькими докладами и сообщениями. Было принято несколько важных решений. Думаю, что совещание даст некоторые результаты в деле развития славистического образования в нашей стране [30].

 

 

21 мая. Просмотрел свой «Македонский язык». Учел отдельные замечания рецензентов. Завтра сдам рукопись. Изменил название. Работа будет называться «Очерки по македонскому языку».

 

 

23 мая. Определились, как будто, мои выступления на Славянском съезде. Это выступления о болгарском лингвистическом атласе (по докладу профессора Аванесова) и о преподавании славянских языков в СССР (по докладу профессора Сердюченко). Со съездом все еще неопределенно. Вышел том, содержащий письма славистов с 1850 по 1912 г. [31] В комментариях к письмам масса ошибок.

 

 

25 мая. Получил от С. Стойкова письмо и его новую работу о ять в болгарском литературном языке. Интересуется нашей работой над болгарским лингвистическим атласом. Хочет принять участие в нашей работе.

 

 

29 мая. Вчера был на заседании у Вознесенского по случаю предстоящего съезда славистов. Министр говорил вздор и чепуху. Сегодня вышел сигнальный экземпляр трудов Института славяноведения. В нем напечатана моя статья об изводах дамаскинов [32] и рецензия на труды Московского университета о мировом значении русской науки. Издан том хорошо. Только что передали сообщение о присуждении Сталинской премии 1947 г. Н. С. Державину.

 

 

1 июня. В сегодняшнем номере газеты «Труд» напечатана моя статья о Державине в связи с присуждением ему Сталинской премии.

 

 

3 июня. Вышел сигнальный экземпляр моего учебника болгарского языка. Родился после долгих и мучительных родов. Предисловие подписано 21 июля 1946 г.

 

 

8 июня. Наконец поступила в продажу моя книга «Разыскания в области болгарской исторической диалектологии». Съезд перенесен на осень. Все понимают, что это фактически означает отмену съезда. Жаль времени, которое я и многие другие потратили на всю эту затею.

 

 

12 июня. Смотрел сегодня собрание картин из Дрездена. Видел знаменитую Рафаэлеву мадонну и многое другое. Истинная гениальность не требует ярлыков. Великое искусство!

 

 

14 июня. Сердюченко и другие обещали дать бой против «Известий Отделения языка и литературы АН СССР». Журнал, дескать, аполитичный и многое другое. Неожиданно пришел (вернее приехал из Ленинграда) академик Мещанинов, редактор журнала. У всех (Сердюченко, Еголин и др.) сразу же пропало желание ругаться.

 

 

16 июня. Издательство иностранной литературы сегодня созвало совещание по поводу издания переводов лингвистических трудов. Мещанинов, Яковлев и др.

 

 

125

 

пытались все это фактически похоронить. Их рассуждения: теоретические работы переводить нельзя; они могут оказать вредное влияние на молодежь. К ним трудно (!) писать предисловие. Мы так далеко ушли вперед, что все эти работы не представляют для нас интереса. Следует переводить лишь описания отдельных языков. Против этого решительно выступили Чемоданов, Аванесов и я. На заседании победили мы. Но кто будет настоящим победителем?

 

Сегодня же подписал договор на перевод румынской грамматики Йордана [33]. Срок — первого ноября.

 

 

20 июня. Обнорский согласился редактировать мою книгу «Очерки по македонскому языку». Хотел бы издать ее к съезду, который, кажется, все же состоится осенью. Вновь вернулся к мысли об издании популярной книги о славянских языках. Это должен быть точный и популярный справочник, очень важный для начинающих славистов. Кто его издаст? Может быть, Академия наук в своей научно-популярной серии? Отредактировал отзыв Павловича на учебник польского языка Дворецкого. Отзыв будет печататься в журнале «Советская книга» [34].

 

 

22 июня. Сегодня получил книжку Василия Ивановского «Отделни въпроси на Македония», изданную в Софии еще в 1946 г. Там между прочим читаем:

 

«Решението на комисията е да се вземе за основа на литературен език централното наречие, а именно битолско-прилепското и нещо от охридското. Това е правилно. На такова становище е и знаменитият съветски филолог Бернштайн, който в едно свое писмо искаше да предпази македонските филолози от грешка. В това писмо Бернштайн съветваше да не се взема източното македонско наречие, което е силно българизовано, нито скопско-велешкото, което е претърпяло големи изменения под влиянието на сръбския език» (стр. 29-30) [*].

 

 

30 июня. Сегодня закончился учебный год. Через несколько дней выезжаю вместе с большой группой болгароведов в Бессарабию. Вчера получил письмо от Державина. Гнусное письмо! Он взбешен, что свою книгу я посвятил Селищеву и вспоминаю его только в своем предисловии. Вот что он пишет: «Селищева вы знаете лучше меня. Мы его знаем как довольно темного человека, ввиду чего, между прочим, ему в свое время было отказано в просьбе включить его в состав сотрудников Института славяноведения. Мы его знали как сербофила, переметнувшегося впоследствии в болгарский лагерь». Чудесное место! В державинском Институте славяноведения работали такие «светлые личности», как то: Кораблев, Пушкаревич и др. Пакостный и мелкий старикашка этот Державин. «Сербофильство» Селищева объясняется тем, что он очень хорошо и крепко высек Державина в свое время за его антинаучную книжечку «Болгаро-сербские взаимоотношения и македонский вопрос» [35].

 

 

4 июля. На днях отмечали 60-летие С. П. Обнорского. Тяжелое впечатление осталось от заключительного слова Обнорского, которое зачитала Комшилова. Полный маразм!

 

 

*. «Решение комиссии состоит в том, чтобы взять за основу литературного языка центральное наречие, битольско-прилепское, и кое-что из охридского. Это правильно. На такой точке зрения стоит и известный советский филолог Бернштейн, который в одном из своих писем хотел предостеречь македонских филологов от ошибок. В этом письме Бернштейн советовал не ориентироваться ни на восточное македонское наречие, которое сильно болгаризировано, ни на скопско-велесское, которое сильно изменилось под влиянием сербского языка» (болг.).

 

 

126

 

Сегодня с большим трудом отправил первую группу экспедиции. Уехали ленинградцы и несколько наших. Возглавляет группу Плотникова. До сих пор не могу получить деньги по чеку. С разных сторон слышу одобрительные отзывы о моем болгарском учебнике. Бородич на мои «Разыскания» пишет рецензию для журнала «Славяне» [36].

 

 

6 июля. Вчера сдал, наконец, отредактированный текст «Общеславянского языка» Мейе и комментарий. Сегодня получил деньги на экспедицию. Выезжаю в Бессарабию восьмого утром.

 

 

27 августа. Вчера прилетел из Кишинева. Экспедиция прошла очень удачно. Обследованы следующие пункты: Болград, Комрат, Кирсово, Новое Вале-Перже, Исерлия, [Старое] Вале-Перже, Твардица, Ново-Ивановка, Новый Троян, Кирютня, Калинчак, Чийшия, Пандаклия, Кубей, Болгарийка, Кайраклия, Курчи, Каракурт, Вайсал, Бановка, Ташбунар, Шикирлик[-Китай], Импуцита. Осталась еще группа Елены Вл[адимировны] Чешко, которая обследует села Алдату и Лощиновку. С уже обследованными говорами Тараклии, Табаки и Чешма-Варуиты обследованы говоры 28 сел. А если учесть, что в Тараклии и Белграде представлено по четыре самостоятельных говора, а в Вайсале, Вале-Перже и Кубее — по два, то нами обследованы уже 37 говоров. Работа показала, что программа в общем составлена удачно.

 

Выяснено, что необходимо обследовать говоры Таврии. Без таврических говоров много неясного остается при изучении бессарабских говоров. Таким образом, необходимо форсировать изучение бессарабских говоров. В течение будущего 1949 г. необходимо закончить обследование бессарабских говоров, говоров Одессщины и ольшанских болгар. Для этой цели мне нужно иметь 10-12 отрядов.

 

Общий план таков. Один отряд работает в Таврии. Один отряд из двух подотрядов (всего 5 человек) работает в Одесской области и в Парканах. Один отряд работает в Ольшанском районе. 7-8 отрядов работают в Бессарабии. Я из Москвы выезжаю в Таврию вместе с первым отрядом. Работаю там в течение десяти дней. Затем выезжаю в Одессу. Здесь наблюдаю десять дней над работой. Выбираю подходящее село. Затем еду в Аккерман. Здесь будет центр бессарабской экспедиции.

 

 

28 августа. Купил третий выпуск диалектологического бюллетеня Института русского языка АН СССР. В нем напечатана моя статья о румынском лингвистическом атласе [37]. Обнорский дал положительный отзыв на мою работу «Очерки по македонскому языку». Первый том трудов нашего Института задержан из-за статьи Цвиттера [38]. Вместо июня том выйдет в октябре. С первого сентября выезжаю в Узкое. Там серьезно займусь переводом румынской грамматики Йордана, напишу отчет об экспедиции и напишу статью для третьего тома наших трудов «О языке города Болграда» [39] (вступительная глава из подготовляемой монографии «Язык города Болграда»). Сегодня отправил книги Ларину и Кунчеву.

 

 

2 октября. Три дня назад приехал из Узкого, где провел целый месяц. Очень хорошо отдохнул. Кое-что сделал. Вчера уже сделал два доклада. Утром на заседании сектора в Институте славяноведения прочитал доклад на тему «О языке города Болграда». Вечером на заседании кафедры в университете сделал доклад о проведенной педагогической практике студентов в болгарских селах. Решено производственную практику проводить ежегодно, и не только на болгарском секторе.

 

 

6 октября. Сегодня отправил письмо Бархударову с предложением сдать статью об атласе в «Известия АН. Отделение языка и литературы» [40].

 

 

127

 

 

9 октября. Неожиданно для меня вышел шестой выпуск «Докладов и сообщений филологического факультета», в котором напечатаны две мои статьи «О подготовке славистов в Московском университете» и «Н. С. Державин. К 70-летию со дня рождения». Я даже не видел корректуру и думал, что выпуск еще не пошел в набор. А он уже вышел! Есть грубые ошибки. Сегодня получил верстку своей статьи «Труды М. В. Сергиевского в области балкановедения». Набрано сносно.

 

 

14 октября. По поручению ректора написал адрес Польской академии наук в связи с 75-летием со дня ее основания. На юбилей поедут Несмеянов и Греков. Получил ответ от Бархударова. Просит статью. Вышлю ему в конце октября. Вчера на Ученом совете стоял доклад Чемоданова о двух направлениях в лингвистике в связи с дискуссией у биологов. Петерсон попал в ряды антимарксистов и идеалистов [41]. Читал список ученых трудов Сергиевского, который будет издан в сборнике его памяти. Боже мой! Почти ничего нет. И это почти за 30 лет научной деятельности (первая работа М. В. была напечатана в 1917 г.). Если отбросить всякую мелочь, то останется десяток статей. Плохой пример для других.

 

 

15 октября. Сегодня получил в канцелярии университета справку об утверждении меня в должности зав. кафедрой славянских языков. Утвержден был Министерством еще 7 сентября. Все время сижу над переводом румынской грамматики Йордана. Последние дни работа идет быстрее.

 

 

22 октября. Сегодня на заседании сектора филологии Института славяноведения делал отчетный доклад об экспедиции в болгарские села Бессарабии. Были почти все московские участники экспедиции. Подвели итоги. Они немалые. Проведена уже предварительная обработка материала. Сделана карта. Комарова принесла фотографические снимки. В сегодняшнем номере «Известий» Издательство литературы на иностранных языках рекламирует мой учебник болгарского языка.

 

 

28 октября. Вчера в Институте русского языка Ив. Ив. Мещанинов делал доклад о положении на лингвистическом фронте. Доклад был сделан в очень корректных тонах. Но эту сторону доклада «исправил» Филин, который со всей решительностью поставил все точки над i [42]. Меня избрали в президиум и вынудили прочитать глупое выступление С. П. Обнорского, который по болезни не был. Сегодня продолжается заседание, но я не пошел.

 

Сегодня получил письмо от Велчева. Он пишет, что Софийский университет послал приглашение мне, Еголину и Токареву приехать на короткое время. До меня это не дошло.

 

Вчера на заседании кто-то пустил слух, что сборник памяти Сергиевского решили разобрать (точнее, рассыпать набор). Думаю, что это вранье. Правда, покойный Максим Владимирович попал сейчас под сильный обстрел [43].

 

 

1 ноября. Сегодня в течение всего дня происходило заседание Института славяноведения. Были подвергнуты серьезной и глубокой критике многие работы. Досталось и мне за еще ненапечатанную рецензию. Кажется, она и не выйдет.

 

 

6 ноября. Думаю во второй половине 1949 г. заключить договор с Издательством иностранных словарей на издание нового болгарско-русского словаря. Новый словарь будет значительно отличаться от старого не только объемом (45 000 слов), но и своим характером [44].

 

 

10 ноября. На днях пришел из Праги последний номер журнала «Slavia». В нем напечатана статья С. А. Никитина об Институте славяноведения [45]. Сообщается о предстоящем выходе в свет моих «Разысканий», об окончании моего

 

 

128

 

труда «Македонский язык» и о начале работы над болгарским лингвистическим атласом. Сегодня мне сообщили, что П. Н. Третьяков (ныне очень важный человек) высоко оценил мои «Разыскания». В том же номере «Slavia» напечатана программная статья Гавранка о задачах славянского языкознания [46]. Необходимо внимательно с ней познакомиться.

 

 

21 ноября. В пятницу, 19-го, делал доклад об очередных задачах славяноведения. Присутствовали все московские слависты. Председательствовал Державин. Выступало много народа.

 

 

27 ноября. Вчера на заседании кафедры обсуждали мой учебник болгарского языка. Бородич выступила с детальным разбором. Отметила целый ряд действительно слабых мест. С некоторыми замечаниями я не согласился. Вчера же наконец отправил Бархударову статью о болгарском лингвистическом атласе.

 

Все сильней испытываю потребность в написании курса болгарской диалектологии. Дело очень трудное. Нужно будет потратить несколько лет. Пока что для наших «Докладов и сообщений» нужно будет составить подробную программу с исчерпывающим списком литературы.

 

 

3 декабря. Остро встал вопрос о совместительстве на полной ставке в Институте славяноведения. Может быть, придется перейти на полставки. Первого декабря Греков направил соответствующее ходатайство в Президиум АН с просьбой разрешить мне совместительство на полной ставке.

 

Сегодня И. И. Удальцов сообщил мне, что по полученным им сведениям мою книгу («Разыскания...») будут издавать в Болгарии на болгарском языке. Нужно будет проверить [47].

 

 

12 декабря. Спасаю сборник памяти Сергиевского. Нужно усилить критический элемент в статьях о нем. Сейчас сижу над своей статьей, а также над статьями Смирницкого и Левковской. Полным ходом идет перевод румынской грамматики Йордана. Еще месяц уйдет на перевод. Затем сяду за статью о нем и за шлифовку текста. В феврале все должен буду сдать. Перевод Мейе уже набирается.

 

 

15 декабря. Вышел № 11 журнала «Славяне». В нем напечатана рецензия Бородич и Шептунова на мои «Разыскания». Рецензия бессодержательная. Но я рад ее появлению, так как положительный отзыв о научной работе в нашей прессе стоит дорого. Думаю, что этот отзыв будет полезен во многих отношениях.

 

Редактор «Славян» С. Н. Пилипчук просит написать статью о македонском языке в антисербском духе. Вновь оживает старое. Но как быть в таком случае с македонским литературным языком и, в частности, с моей работой о нем?

 

 

17 декабря. Отметили пятую годовщину со дня смерти Юрия Владимировича Готье. Перед глазами стоит его коренастая фигура с головой Сократа. Умные, чуть насмешливые глаза смотрят прямо в лицо собеседнику. Кажется, что Юрий Владимирович его тщательно изучает. Не очень счастливо сложилась его научная биография. С молодых лет его интересовали вопросы административного управления России XVII—XVIII вв. (главным образом областного). Большой и ценный материал он собрал и обработал по истории экономического быта Московской Руси. Этому посвящена очень ценная его монография «Замосковный край в XVII в.» [48] Революцию Готье встретил в расцвете творческих сил. Было много разных планов. Однако теперь его специальные интересы никому не были нужны [49]. Он стал лишним, как и большинство его русских коллег. Нужно было найти выход, и он его нашел. В пореволюционные годы власти активно поддерживали

 

 

129

 

интерес к археологии. Именно сюда обратил он свои взоры. По своей подготовке он был далек от археологии, конечно, совсем не владел техникой раскопок. Он отлично понимал, что полевым археологом он не станет. Поэтому он избрал путь компилятора. Он поставил перед собой задачу дать на основе существующих археологических исследований общий обзор истории каменного века и железа на территории Восточной Европы. Эту задачу он выполнил вполне корректно [50].

 

В мои студенческие годы Юрий Владимирович на славянском цикле этнографического отделения историко-этнологического факультета читал небольшой курс истории Болгарии и Сербии и руководил просеминарием. Помню, читал лекции поверхностно, скучно. Все это было далеко от его подлинных научных интересов. На зачете требовал знаний в объеме популярных книжек А. Л. Погодина «История Болгарии» и «История Сербии» [51]. В его просеминарии я читал доклад о богомильстве. Он был написан быстро, на скорую руку. В 1931 г. я закончил университет и до 1939 г. с Готье не встречался. Слышал о его тяжелых испытаниях [52]. Новая встреча произошла в сентябре 1939 г. в ИФЛИ. В пятницу наши лекции совпадали. Он, конечно, сразу меня не узнал, но вспомнил после того, как я назвал свою фамилию и тему доклада в его просеминарии.

 

В течение всего 1939-1940 учебного года мы регулярно встречались в профессорской и часто вместе покидали здание Института. Не один раз в хорошую погоду шли вместе от Ростокинского проезда [53] до станции метро «Сокольники». Я внимательно, с большой пользой для себя слушал его бесконечные рассказы из истории русской бюрократии, из истории Московского университета, из интимной жизни Романовых, из области геральдики, которую он знал превосходно. Сразу же по возвращении на свою Усачевку [54] я тщательно записывал все его рассказы, но все эти записи перед отъездом из Москвы в конце октября 1941 г. вместе с другими материалами я сжег. Теперь по памяти могу восстановить немногое. Сильнее других в памяти сохранился его красочный рассказ о защите диссертации П. Н. Милюкова в 1892 г. Попробую воспроизвести хотя бы внешнюю сторону защиты, не касаясь существа дела.

 

В конце 80 — начале 90-х годов прошлого столетия Павел Николаевич Милюков был одним из наиболее талантливых молодых учеников В. О. Ключевского. Многие в те годы думали, что именно ему Ключевский в будущем передаст свою кафедру. В 1892 г. Милюков опубликовал в Петербурге большую монографию «Государственное хозяйство России в первую четверть XVIII в. и реформа Петра Великого». Милюков решил представить ее в качестве диссертации на суд Ученого совета историко-филологического факультета родного университета. Ученый совет охотно принял труд к защите. Декан факультета, профессор Троицкий, учитывая объем исследования и сложность проблемы, поставил вопрос перед членами Совета о возможности присуждения автору сразу ученой степени доктора. Троицкий был убежден, что Ключевский возражать не станет. Поэтому он предварительно этот вопрос обсудил с другими членами Совета, которые высказались за степень доктора. И вдруг, совершенно неожиданно, решительно против этого предложения выступил Василий Осипович. В связи с этим было решено данный вопрос решать уже после защиты.

 

Большая Богословская аудитория. Среди обычных студенческих тужурок и профессорских сюртуков неожиданно глаз останавливается на изысканных туалетах красавиц, на офицерских мундирах. Аудитория переполнена. Все убеждены, что защита пройдет блестяще и что Милюков получит степень доктора русской истории. Известно, что у «Яра» [55] заказан отличный ужин. Сам герой дня облачен в

 

 

130

 

великолепный фрак, держится молодцом, хотя необычная бледность выдает внутреннее волнение. Все уже собрались, но нет самого Ключевского, который обычно всегда приходит на лекции и на заседания Ученого совета точно. Назначенное время уже истекло, а его нет. Декан Троицкий заметно волнуется. Наконец появляется Ключевский, но в каком виде! На нем старый-престарый сюртучишко, стоптанные штиблеты. Щеки повязаны красным платком, от чего бороденка стоит торчком. Он небрежно здоровается с коллегами, жалуется на острую зубную боль.

 

Диспут начинается. Все идет обычно, согласно правилам. Милюков уверенно, твердым голосом докладывает о результатах своего исследования. Затем декан предоставляет слово Ключевскому. В ответ на это Ключевский что-то невнятно мычит, указывая пальцем на профессора И. А. Линниченко, который выступал вторым оппонентом. Тема диссертации Милюкова очень далека от научных интересов Ивана Андреевича. Поэтому его отзыв почти не содержит полемики. Отдельные замечания носят частный характер. В заключение своего отзыва Линниченко говорит, что автор исследования без всяких сомнений заслуживает присуждения ему степени доктора, а не магистра. Выступление Милюкова было очень коротким, так как для спора не было материала. Теперь уже должен выступать Ключевский. Видно, что весь зал с нетерпением ждет его выступления. Многие ждут спектакля, и они не ошиблись в своих ожиданиях. Действительно был настоящий спектакль. (На этом рукопись обрывается. — Ред.) [*]

 

 

27 декабря. Сегодня читал корректуру рецензии на издание документов по истории славяноведения. Будет напечатана в № 1 «Вопросов истории» за 1949 г.

 

 

30 декабря. Сегодня было заседание у проректора, профессора Сидорова. Обсуждали состояние кафедры истории славян, которую возглавляет профессор Никитин. Я высказал пожелание, что необходимо создать славянское отделение, которое бы готовило не только филологов, но и историков, археологов, этнографов и искусствоведов. Согласившись в принципе с моим предложением, все, однако, решили, что пока еще нет реальной возможности все это реализовать.

 

 

*. Сам П. Н. Милюков вспоминал: «Состоялась, наконец, защита диссертации (17 мая 1892 г.). Бояться этой защиты мне было нечего, даже при таком сильном оппоненте, как Ключевский. Возражать мне можно было только на основании моих же данных. В своих выводах из этих данных я был безусловно уверен. Заменить их другими — значило проделать сызнова мою же работу. При всем моем почтении к Ключевскому я знал, что эта почва спора для него не годится. Свои цели и выводы я разъяснил собравшейся публике во вступительной речи, потом опубликованной. Актовая зала была полна: публика собралась на диспут, как на борьбу чемпионов тяжелого веса. Мнения о том, кто победит, были разные...

 

Ключевский выбрал систему высмеивания. Он высмеивал мои статистические данные, которыми сам потом пользовался. Других не было. Он ловил меня на словах и искал противоречий. Опровергнуть это было нетрудно: достаточно было сослаться на общие выводы. Я не припоминаю, чтобы хоть одно из его возражений было основательно, хотя часть публики, уверенная в авторитете профессора и подчинившаяся его менторскому тону, наверное, думала иначе. У меня росло только чувство оскорбления за эту профанацию, рассчитанную на внешнее впечатление. Диспут кончился. Профессор Троицкий, декан факультета, поднимаясь на кафедру с листком для прочтения решения и встретив меня, спускающегося с кафедры, с соболезнованием сказал: "Что делать, вы рассчитывали на большее, ну, вы напишете другую диссертацию". А я тут же дал себе слово, которое сдержал: никогда не писать и не защищать диссертации на доктора. Через короткое время мои петербургские друзья предлагали мне представить на доктора другую мою научную работу. Я отказался» (Милюков П. Н. Воспоминания. М., 1991. С. 107).

 

 

131

 

Получил сегодня письмо от Державина. Неугомонный старик хочет получить снова Сталинскую премию за свою историю Болгарии. Но из этого ничего не выйдет [56].

 

[Previous] [Next]

[Back to Index]


Примечания

 

1. В машинописном оригинале рукописи под 1948 г. значатся записи от 5 января и 17 декабря. Остальное воспроизведено по оригиналу рукописного дневника.

 

2. Амурская улица — впоследствии ул. Ленина в Иркутске.

 

3. Баснинская улица — впоследствии ул. Свердлова.

 

4. Юнкерское училище, точнее Вторая иркутская школа прапорщиков на Амурской улице.

 

5. Учебное заведение, где учился С. Б. Б., представляло собой комплекс, состоявший из школы и детского сада. Оно было основано в 1912 г. учительницей Аделаидой Эдуардовной Третьяковой и содержалось на средства ее мужа, богатого иркутского купца.

 

6. Роща «Звездочка» находилась за Ангарой, в предместье Иркутска.

 

7. По воспоминаниям сестры мемуариста В. Б. Беркович, ее звали Ксенией.

 

8. Вооруженная борьба за установление советской власти в Иркутске происходила с 8 по 18 декабря 1917 г. Учащиеся военных училищ и другие верные Временному правительству войска заняли центр города. Бои шли в основном на Амурской и прилегающих улицах.

 

9. Семья Давида Самойловича Белицкого, двоюродного брата С. Б. Б., в то время студента Иркутского университета.

 

10. Русско-Азиатский банк размещался по адресу: Амурская улица, дом 38.

 

11. Пассаж Второва на Ивановской улице был разрушен 12 декабря в результате пожара.

 

12. Речь идет об Эммануиле, сыне С. Б. Б. от первого брака с Валентиной Павловной Перегуд-Погорельской, жившем с матерью в Ленинграде. С. Б. Б. звал его Мишуткой.

 

13. Бернштейн С. Б. Из подготовленных работ. Македонский язык // Вестник АН СССР. 1948. № 2. С. 119-122.

 

14. Доклад был опубликован в Москве, по-видимому, в кратком варианте. Подробнее см.: Бернштейн С. Б. Академик Державин (к 70-летию со дня рождения) // Доклады и сообщения филологического факультета МГУ. 1948. Вып. 6. С. 79-80.

 

15. Замысел не был осуществлен.

 

16. Гринкова Н. П. Воронежские диалекты. Докторская диссертация. (Печатается в сокращении). Л., 1947. 300 с.

 

17. Проект издания журнала «Славяноведение» тогда реализован не был. С 1949 г. выходили ежегодные «Краткие сообщения Института славяноведения». С 1965 г. стал выходить журнал «Советское славяноведение» (с 1992 г. — «Славяноведение»).

 

18. Бернштейн С. Б. О некоторых вопросах сравнительно-исторического метода в языкознании // Краткие сообщения. Институт славяноведения АН СССР. М., 1952. Вып. 7. С. 3-13.

 

19. Бернштейн С. Б. О некоторых вопросах лингвистического картографирования // Славянская филология. М., 1951. Вып. 1. С. 17-23.

 

20. Мейе А. Общеславянский язык. М., 1951.

 

21. Институт славяноведения АН СССР несколько месяцев в 1948 г. работал в особняке президента АН СССР по адресу: Пятницкая улица, дом 33.

 

22. Рецензия С. Б. Б. была помещена в № 1а «Ученых записок Института славяноведения» 1948 г.

 

23. Съезд славистов в Москве в 1948 г. не состоялся из-за обострения и разрыва отношений в июне между компартиями СССР и Югославии.

 

24. В «Правде» от 5 апреля 1948 г. сообщалось, что на торжественном заседании Ученого совета Пражского университета, посвященном его 600-летию, почетными докторами университета были избраны академики С. И. Вавилов, В. В. Виноградов, Б. Д. Греков, Б. Л. Исаченко, И. И. Мещанинов, Л. А. Орбели, Е. В. Тарле и И. П. Трайнин. Подробнее см.: Шестисотлетие

 

 

132

 

Пражского университета // Славяне. 1948. № 4. С. 61;  Стойков Ст. 600 години чешски университет в Прага // Език и литература. София, 1948. Кн. 2. С. 156-157.

 

25. Бернштейн С. Б. Учебник болгарского языка. М., 1948. 272 с.

 

26. В списке трудов С. Б. Б. этот учебник не значится.

 

27. Диссертация П. П. Свешникова «Продуктивность конъюнктивных конструкций в балканских языках», представленная на соискание ученой степени кандидата филологических наук, была защищена на заседании Ученого совета Московского городского педагогического института им. В. П. Потемкина.

 

28. Этот замысел С. Б. Б. не был осуществлен.

 

29. См.: Бернштейн С. Б. Крупнейший знаток истории славянства // Труд. 1948. 1 июня.

 

30. Подробнее см. Дитякин В. Т. Всесоюзное совещание кафедр славянской филологии // Славяне. 1948. № 6. С. 61-62.

 

31. Документы к истории славяноведения в России (1850-1912) М.;Л., 1948. 407 с.

 

32. Бернштейн С. Б. К изучению редакций болгарских списков «Сокровища» Дамаскина Студита // УЗИС. 1948. Т. 1а. С. 371-374.

 

33. Иордан Й. Грамматика румынского языка. М., 1950.

 

34. Павлович А. И. Рец. на кн.: Дворецкий И. X. Польский язык. М., 1947. 355 с. // Советская книга. М., 1948. №9. С. 112-114.

 

35. Имеется в виду рецензия А. М. Селищева на книгу Н. С. Державина «Болгарско-сербские взаимоотношения и македонский вопрос» ( Пг., 1914), опубликованная в «Ученых записках Казанского университета» (Казань, 1915. № 6/7. С. 1-15).

 

36. Бородич В., Шептунов И. Новое исследование по истории болгарского языка // Славяне. 1948. № 11. С. 52-55.

 

37. См. 1947 г., прим. 25.

 

38. Цвиттер Ф. Национальный вопрос в истории Словении // УЗИС. М., 1948. Т. 1а. С. 312-319. Эта статья словенского ученого оказалась нежелательной ввиду советско-югославского конфликта 1948 г. Весь том был задержан цензурой. Институт славяноведения был вынужден присвоить его нумерацию (№ 1) следующему выпуску «Ученых записок». Со временем это вызвало путаницу в библиографии, сохранившуюся до сих пор.

 

39. Бернштейн С. Б. О языке города Болграда // УЗИС. 1950. Т. 2. С. 225-231.

 

40. Бернштейн С. Б. Лингвистический атлас болгарских говоров СССР // Известия АН СССР. Отделение литературы и языка. М., 1949. Т. 8. Вып. 3. С. 245-253.

 

41. В докладе Чемоданова говорилось о языковедах-идеалистах (индоевропеистах) и материалистах (марристах). К первым был отнесен Петерсон.

 

42. 22 октября 1948 г. в Ленинграде состоялось совместное заседание ученых советов ИЯМа и ЛО ИРЯ АН СССР. И. И. Мещанинов прочел доклад «О положении в лингвистической науке», а Ф. П. Филин — «О двух направлениях в языковедении». Видимо, они были повторены в Институте русского языка в Москве. См.: Алпатов В. М. История одного мифа... С. 147.

 

43. В вышеназванном докладе И. И. Мещанинова М. В. Сергиевский вместе с В. В. Виноградовым и А. С. Чикобавой обвинялся в критике марризма. См.: Мещанинов И. И. О положении в лингвистической науке // Известия ОЛЯ. 1948. № 6. С. 484-485.

 

44. Бернштейн С. Б. Болгарско-русский словарь. Около 45 000 слов. М., 1953. 851 с.

 

45. См.: Никитин С. А. Институт славяноведения АН СССР // Slavia. Roč. 18. 1947/48. 3. 521-523.

 

46. Havránek B., Wollman F. Naše pojetí slovanské filologie a její dnešní úkoly // Slavia. Roč. 18. 1947/ 48. 3. 249-268.

 

47. Проект издания книги С. Б. Б. в Болгарии не был реализован.

 

48. Готье Ю. В. Замосковный край в XVII веке: Опыт исследования по истории экономического быта Московской Руси. М., 1906. 2, VIII, 602 е.; 2-е изд. М., 1937.

 

49. О ненужности в условиях Советской России своих научных изысканий Ю. В. Готье неоднократно писал в своем дневнике: «Горько думать, что и наши все научные занятия — это никому не нужная

 

  

133

 

роскошь, в которой русские гориллы не нуждаются и нуждаться не будут...», — писал он 25 февраля 1918 г. (См.: Вопросы истории. 1991. № 9. С. 170).

 

50. К этому можно добавить оценку археологической деятельности Готье специалистом: «Одной из главных научных заслуг академика Ю. В. Готье является объединение истории и археологии..., он всегда будет известен своими классическими трудами по истории России XVI-XVIII вв..., но Ю. В. Готье сумел стать еще и археологом... В 1900 г. начинается его археологическая деятельность, которая в конце концов привела к таким блестящим результатам, когда он под старость занялся широкими проблемами археологии...», — писал, например, о Готье известный советский археолог А. В. Арциховский (Доклады и сообщения. Исторический факультет МГУ. М., 1945. Вып. 1. С. 21).

 

51. Погодин А. Л. История Болгарии. СПб., 1910. 225 е.;  Он же. История Сербии. СПб., 1908. 168 с.

 

52. В июле 1930 г. Ю. В. Готье был арестован по так называемому «академическому делу», обвинен в том, что руководил «московской секцией» мифического «Союза борьбы за возрождение свободной России» и административно выслан в Самару. В 1934 г. он смог вернуться в Москву и вскоре начал преподавать в МИФЛИ.

 

53. МИФЛИ размещался в доме 13а по Ростокинскому проезду, где сейчас находится заочное отделение Московского лингвистического университета.

 

54. После переезда из Одессы в Москву в 1939 г. С. Б. Бернштейн жил в аспирантском общежитии МИФЛИ на улице Усачева, дом 35, комната 55.

 

55. «Яр» — известный московский ресторан, где выступали цыгане. Ныне «Отель Советский» (Ленинградский проспект, дом 32).

 

56. С. Б. Б. оказался прав. Державин Сталинской премии в тот год не получил.