III. Славянские заимствованные слова в албанском языке

__1__

Две группы заимствованных слов: 1) слова, заимствованнные в связи с культурно-общественным и бытовым воздействием славян в разные периоды; 2) слова, не относившиеся к новым для албанцев явлениям и предметам. 141.
Замечания о времени заимствования. 142—145.
Одинаковые заимствованные славянские слова в албанском, румынском и ново-греческом языках. Библиографические указания. 145—147.
Группы заимствованных слов в свете бытовых, культурных, общественных и языковых отношений. Дом, двор, домашняя утварь. 147—155.
Земледелие. 155—162.
Огородные, садовые, полевые и лесные растения. 162—164.
Скотоводство. Животный мир. 164—166.
Пчеловодство. 166—167.
Вода. Рыболовство. 167—170.

Славянское воздействие на албанцев происходило с давнего времени. В связи с этим воздействием усваивались албанцами славянские слова, как знаки предметов и явлений, в отношении которых происходило славянское воздействие. Позднее, при интенсивных взаимоотношениях славян и албанцев (с XIV в.), в длительный период албанизации славянского населения, славяне внесли в албанскую среду много своих навыков в разных областях жизни домашней и общественной. Вместе с этим проникли в албанскую среду и славянские слова, служившие знаками этих навыков и связанных с ними предметов и явлений. В этот период, когда по Албании было широко распространено двуязычие, — пользование языком славянским (всё более и более выходившим из употребления) и языком албанским, перешло из речи славянской много слов,  н е  о т н о с и в ш и х с я  к  н о в ы м  для албанцев явлениям и предметам, а находившихся в связи с общим воздействием албанившихся славян и их речи на соседнее население. В речи прежних славян, перешедших к пользованию албанской речью, сохранялись такие слова, которые обычно удерживаются при языковой смене, а затем эти слова могли получить более широкое распространение. Как указано ниже, к таким словам относятся, напр., слова особой эмоциональной значимости и слова, относящиеся к интимной (половой) жизни. При обозрении славянских слов в албанском языке необходимо иметь в виду указанные выше обстоятельства их появления: 1) в связи с культурно-общественным и бытовым воздействием славян a) в ранний период, b) в позднее время; 2) некоторые славянские слова, перешедшие в период двуязычия, не служили знаками новых предметов или явлений, а представляли собою только языковый факт общего воздействия славян. Для определения заимствованных слов, находившихся  в  с в я з и  с заимствова-

142 

нием вещей и с воздействием общественно-бытовым, необходимо учитывать соответствующие  у с л о в и я  к у л ь т у р н о г о  и  б ы т о в о г о  с о с т о я н и я  албанцев. Данныя исторические и археологические, современные пережитки, данныя лингвистические (отсутствие  а л б а н с к и х  слов, относящихся к изучаемым явлениям, наличие греческих и романских заимствований в области тех же явлений, славянские слова у недавних албанцев, — у обалбанившихся болгар Г. Реки, — слова, относящиеся к тем или иным явлениям бытовой жизни) необходимо иметь в виду при определении реального значения заимствования славянских слов албанцами.

Слова первой группы мы не можем расположить по периодам: нет определенных данных, которые указывали бы на время заимствования. К XV в., ко времени переселения албанских групп в Италию, в языке их уже находилось много славянских заимствований.

К древнейшим заимствованиям относятся слова с ы, переданные албанцами с гласным и. Таковы слова: matukε (греко-алб.) — „мотыка", „крюк", — вм. мотыка; magulε, gamulε — „холм", „куча земли", — вм. могыла,' kautε — „бродильный чан", „Gährbottich", — вм. корыто. В отношении предмета, называвшегося „корыто" и употреблявшегося в домашнем обиходе и в устроении мельницы (см. ниже), происходило влияние славян и позднее, — тогда, когда славяне имели уже i, а не ы: алб. koritε — „ясли"; и албанцы, поселившиеся в Калабрии, вынесли с родины koríta — „корыто", „бассейн". Можно указать и одну из областей, в которой происходило раннее воздействие славян на албанцев: на востоке, по близости к Дебрскому краю и к западным пределам Охридского озера. На это указывает название речек Buštrica—Pušterica правого притока Черного Дрина (2 c-d) и Bustric[ε], правого притока верхнего Шкумби (3 c-d). Это—слав. Быстрица. Может быть, название Buštrica относится к более раннему времени, чем Bustrica у Шкумби: на  э т о  м о ж е т  указывать наличие št вм. славянского st. Но такая замена славянского сочетания (посредством št) не свидетельствует обязательно о давности заимствования (см. ниже). Давность заимствования Pušterica < Bušterica мы усматриваем в наличии не только št, но и р вм. славянского b. На ранние встречи албанцев со славянами в районе Черн. Дрина может указывать

143 

и албанская передача славянского названия главного пункта этой области: Dibra вм. слав. Дьбрь [1]. В других краях, на юге, Быстрица и другие слова, имевшие ы, перешли в албанскую речь позднее, когда у тамошних славян ы изменился в i. Нет там, на юге, и слов с i вм. славянского ь. См. в лингвистическом отделе.

К раннему периоду воздейсвия славян N. Jokl относит слова с š вм. славянского s. [2] К таким словам можно отнести следующие: bišεtim (тоск.) — „разговор", „обсуждение", вм. слав. бесѣд(а); сравн. в албанском же bisedε — „речь", „разговор", bisedoj — „разговариваю"; košerε — „коса" вм. слав. kosѣрь. У албанцев Дебрской области отмечено слово šuła— „служанка". N. Jokl полагает, что здесь š вм. s: слав. sъłъ. Но ниже мы указываем на возможность иного происхождения албанск. слова šuła. К албанским словам с š вм. славянского s присоединим leš[a] — название плетения из ветвей: „плетень", „борона" (в средней Албании). Это — слав. лѣса.

В двух словах, указанных Jokl'ем, находится št вм. славян. st. Такая передача s перед t могла быть и позднее. štravís — „вызываю дрожь", „привожу в ужас", — с славянской основой страх-; grušt — „кулак", „горсть", — слав. gъrstь > grst > gъrst или grъst. Укажем еще štrazε, strazε — ю.-слав. стража.

K. Treimer и N. Jokl указали примеры албанских слов с и в передаче славянских заимствований с ъ. Отмечен и один пример с i вм. слав. ь: Dibra. Слова с и: druhna — „бревно", — с славянской основой drъv(а); grušt[ε] (см. выше), šuła (сев.-вост.) — „служанка", — слав. sъlъ — „legatus", „nuntius"; stulpa — „кустарник", „ветки" — слав. stъlpъ — „columna". Но все эти примеры непоказательны относительно просхождения и из слав. ъ. Вызывает сомнение объяснение албанского stulpa из слав. stъlpъ: слишком далеки их значения. Если даже и согласиться с этим объяснением как и с объяснением происхождения албанских druhna, grušt, то всё-таки на основании этих примеров не возможно полагать, что тут u заменяет собою слав. ъ из праславянского ъ. Мы считаем более вероятным, что в этих албанских словах отражается ъ нового, славяно-

144 

болгарского происхождения, — ъ, появившийся в сочетании с плавным r (l) при утрате последним слогообразующего свойства:  > ъr (rъ). Сочетание ru, с гласным u, обусловлено было соседством следующего сочетания št из st: (grušt) и следующего v > h (druhna): эти согласные действовали лабиализующим образом на предшествующий слог с гласным, заменявшим собою славянский ъ. Такое же лабиализующее действие соседних артикуляций мог испытать и гласный ъ въ stъłр. Албанское название служанки „šułа" N. Jokl полагает идущим от славянского sъlъ — „legatus". Но мы не можем усмотреть связи албанского слова šułа со славянским сълъ. Мы полагаем происхождение албанск. šułа иное. В основе албанского слова лежит славянское слово с корнем suł—:sułа, с значением, близким к русскому сула, — „юла, егоза, непоседа, суетливый человек" (Д а л ь,  Словарь, s. v.). Или же алб. šułа находится в связи с названием мальчика-прислужника в Македонии. „Рѣканскитѣ българи даватъ малки момчета 7—8 годишни да прислужватъ при богати турци и бегове въ Дебъръ [!], Солунъ и Солунско. Тия момчета-прислужничета се казватъ шулета" (ед. шуле). [3] (Алб. šułа отмечано в Дебрском крае). В других болгарских краях словом шуля называют младенцев мужского пола (Г е р о в ъ, s. v. шюлко, шюля).

Что касается „Dibra", то это слово относится к заимствованиям раннего периода. Но это слово не принадлежит к ряду слов, указывающих на культурное воздействие. Оно, как и Buštrica, свидетельствует, что к области Черн. Дрина албанцы подходили рано и встречали там славян, со слов которых и усвоили название некоторых рек и населенных пунктов. См. указанные выше исторические свидетельства об албанцах в Призренском и Положском краях.

К ранним заимствованиям относится имя славянина šk'ja < škla[v] — (slav-), а также топографическое название на юге Sk'ivovik-Šk'ivovik < Sklivovik (слав. Сливовик-).

К разному времени принадлежат заимствования слов и топографических названий с kl, gl: одни из них представлены с k', g' (k'ütš — слав. кл'уч, g'obε — слав. глоба), другие с kl, gl (kl'opaskε, kl'ütš, głava). Слова с k', g' заимствованы в

145 

тѣх или иных местностях в более раннее время, чем слова с kl, gl. См. в V-и отделе замечания о времени заимствования и некоторых других славянских слов и о времени албанизации славянских пунктов.

На славянские слова в языке албанцев до XVI в. указывают данныя албанских говоров Италии. Для XVII в. важный источник представляет сочинение епископа Петра Богдана: Cuneus prophetarum... (Radua 1685) [4]. Себя П. Богдан называет „македонцем". Родом он был из села  Г у р и, в округе Жури: „persε tuε qanε unε prej Guri ndε Hast, Sanxhakijεt sε Dukaxhinit, dioçesit sε Presεrendit". Для второй половины ХVIII в. по отношению к  ю г у  некоторые данныя представляют Πρωτοπερία Каваллиоти и Λεξικὸν Τετράγλωσσον Даниила. Оба они были из Мосхополя [5].

В качестве общего указания, проливающего свет  н а  з н а ч е н и е  славянских лексических заимствований, представляемых албанцами, отметим, что  в  т о м  ж е  н а п р а в л е н и и  с л а в я н с к о е  в о з д е й с т в и е  о т р а ж а л о с ь  и на среде греческой и в особенности на румынской: во всех этих языках, албанском, румынском, ново-греческом, находится много общих славянских заимствований. Количество этих зиимствований и общность в содержании их у албанцев и румын (аромун и румын)  г о р а з д о  з н а ч и т е л ь н е е, чем у греков [6].

146 

В следующем примечании сделаны библиографические указания изданий словарей, статей, описаний, из которых извлечены славянские заимствования, находящиеся у албанцев [7].

147 

Дом, двор, домашняя утварь

Славянское воздействие было значительно  в  у с т р о е н и и  д о м а  и  х о з я й с т в е н н ы х  п р и н а д л е ж н о с т е й. Постройки славян земледельцев издавна отличались бòльшей сложностью и прочностью, чем пастушеские помещения в албанских катунах. В описании анонима начала XIV в. албанцы представлены скотоводческим народом, не имеющим прочных постоянных жилищ. В тех же областях Албании, где население занималось земледелием, там были постоянные поселения и города (см. выше). Поселения огороженные, так или иначе защищенные от неприятельских нападений, были неизвестны албанцам в раннее время. С такими поселениями они знакомились, спускаясь в долины, — знакомились через романское и позднее через славянское посредство. На это указывают названия  г о р о д а  и  о г о р о ж е н н о г о  м е с т а  у албанцев: k'utét („город") — латин. civitatem, garϑ, член. garδi (и у

148 

румын. — gard) („забор", „плетень") — слав. град [8]. Алб.-румынское ar может заменять славянское ar и слав. ra. См. в лингвистическом отделе.

В Г. Реке албанцы-пришельцы восприняли от местных жителей многое в постройке дома и устроении его. С этим вместе восприняты были и относившиеся к дому термины. Эти термины представлены и в речи обалбанившихся славян-рекан. — дома, гражд, черен, верига (см. выше). Значительна славянская терминология дома и всего относящегося к нему и у других албанцев. Заметим тут же, что нет необходимости каждый термин связывать с новшеством в реальном отношении. Это замечание относится и к другимъ нижеследующим отделам. Но несомненно,  ц е л а я  г р у п п а  терминов в связи с другими данными показательна для суждения о новшестве в реальном отношении (в отношении предметов и явлений).

stréhe, -a, strεhε — „Vordach" (Weig.), „Dachvorsprung, Überhang, an wlechem der Regen herabfällt" (Hahn), „Haus" „tetto" („крыша", у Богдана). — Слав. стрѣха.

postré, -jа — „водосточная труба у крыши", „навес", „сени" (tréme). Слав. подстрѣха-

роdε, pod —1) „oberes Stocjwerk"; 2) „пол",„Fuszboden". Слав. под[ъ].

trem, -i, tréme, -jа — „сени", „Vorhalle"; trem te e tinezot — atria domini (Богд.). Ю.-слав. трѣм[ъ] [9].

zid, -i — „каменная стена". — Слав. зид[ь].

ргак, член. pragu (тоск.), praku (гег.) — „порог", „верхний брус у дверей", prakku — „soglia" и у албанцев Италии, prjak (в Тетраглоссе Даниила-мосхопольца). Ю.-слав. праг[ъ].

gražd, -i — „ясли"; в Г. Реке — гражд „нижняя часть дома, предназначенная для скота". В этом значении „гражд" было и в речи Богдана, gražd имеет у албанцев еще такое значение: „решотка". — Слав. — болгар. гражд[ь]. Сравн. в современном болгарском языке гражд — „кошара, загороженное место для скота".

149 

pol'itsε, polits, -а — „полка у стены", „Wandbrett, Wandgestell", у албанцев в Калабрии: poljízza — „luogo di gradante". — Слав. полица.

ponitse — „углубление в стене". Сравн. в болгарском: поница — „изба подъ кѫща", „зимникъ", рус. „погреб".

izbε — „погреб". — Болг., серб. изба в том же значении.

И в об албанившейся Г. Реке и в Албании славянское воздействие отразилось на существеннейшей части в устроении

7. Очаг в северной Албании.

дома, — на очаге. Название очага — славянское, gl'anik, glanik, głanik — большой камень очага, на который кладут полена, дрова". głanik от слав. глав[ьн'а] („горящее полено, головешка") с суффиксом — nik для образования формы с значением: „место головешек, головешник". Другое слово славянского происхождения, служащее для названия камня у очага и самого очага — tsarą, tsar, — слово, распространенное по средней Албании [10]. Оно заимствовано отъ славян: слав. черѣн[ъ] — „очаг", „под в печке, в которой варят и пекут". В славянских языках представлены образования с суффиксами -ěnъ (čerěnъ) и -nъ

150 

(čеrnъ) [11]. Корень представлен не только в виде čer-, но и čar-: сравн. в болгарском чéрен, чáрен — „горнята часть на огнище, веригало" (Г е р о в ъ, Рѣчникъ, s. v.).

В разных местностях Албании жерди, служащие приспособлением для сушения мяса, называются seren[i]. Это — передача славянского черен; срав. в болгарском черен, чрѣн — „рукоятка", „черенок".

Помещение, где сберегается молоко или другие продукты, называется в Албании tšaraník, tšaaník, tšereník, šterenik (см. на снимке № 8). Это — передача славянскаго слова черен — с суффиксом -nik. Как показал N. Jokl, это — более позднее заимствование. [12]

koftšék, koltšék — „стенной шкаф для хлеба", „кладовая." — Слав. ковчéг[ъ]. Сравн. в болгар. ковчг.

Может быть, через славянское посредство появилась в некоторых местностях Албании „кравать": алб. krevet, -i; болгар. кревт из греч. κρεββάτα. [13]

stoł — 1) „сиденье", 2) „козлы у повозки" (средняя Албания); stol — „скамеечка под ноги", „складной стул." — Слав. стол.

Запор у дверей дома и у ворот носит славянское название. 1) brávε — ю.-слав. брава; сравн. в болгар. и серб. брава с тем же значением. 2) kl'opáškε, -skε — „щеколда, засов у дверей". — Болгар. клопачка.

k'ütš, kεjítš (в Калабрии), kl'ütš, kl'itš — „ключ". — Слав. кл'уч[ь].

В домашнем обиходе употребляется у албанцев vεríg[ε] — „Eisenring". — Слав. верига.

П о с т р о й к и  п р и  а л б а н с к о м  д о м е  также носят следы славянского воздействия. Это — те постройки, которые устраивает оседлое население, занимающееся земледелием. Это же население разводит  с а д - о г о р о д. Славянского происхождения такие слова и называемые ими предметы в Албании:

obór, obo, hobór, ombór — „двор", „скотный двор", а также, передняя часть двора, где стоит кош. — Слав. обор[ъ].

151 

koš — „круглое плетеное помещение для кукурузы". — Слав. кош[ь]. Область распространения круглого плетеного коша идет от пределов Черногории через Албанию, Македонию и далее на восток в Болгарию, Румынию, Семиградие. [14]

pl'evitsε, pl'ēme — „сеновал."— Ю.-слав. плѣв[ь]ница. Сравн. в болгарском плѣвница = плѣвник — „помещение, в котором находится мякина", („плѣва"), макед.-болгар. племн'а— племна.

kotéts, -i —„хлев", „курятник", „амбар". — Слав. котьць > в болг. котец.

presék, -u — „разгородка", „отгородка". В болгар. прѣ'sѣкъ — „перевал", „перехват", „закром".

На снимках № № 8 и 9 представлены постройки на сев.-западе Албании. На-лево у развесистого каштанового дерева находится хлев. Рядом с ним на высоких жердях — помещение для молока, мяса и других продуктов. Такого же значения и маленькая кладовая, находящаяся у ступенек, ведущих в кулу. Это помещение называется в некоторых албанских краях tšaranik (см. выше). Такая же кладовая имеется при доме вардарскаго типа в  М а к е д о н и и. Между кладовой и одноэтажным продолговатым помещением, служащим в качестве жилья, стоит пустой кош круглый, плетеный из прутьев. С правой стороны находится готовый, покрытый кош. Он принадлежит другой семье, — той, которая живет в куле. Передняя часть двора, где стоит этот кош, называется обор (obor). В отгороженной части ночует мелкий скот. Это vaϑ. На снимке № 9 более отчетливо виден кош (пустой).

gradinε, gardinε (на юге) „сад", „огород". — В болгар. градина с тем же значением.

Таких „градин" было много по славянским селам. Они являлись непременным признаком этих сел. В албанской среде одно из значений заимствованного слова selíštε (f.) — „сад-огород". — Слав. селишче — селиште.

sténε, -a — „забор". Слав. стѣна.

gražd, -i — „решотка". — Болгар. граждь.

stanε (f.) — „деревянный дом". — Слав. стан[ъ].

Общее указание на бревенчатые постройки представляет албанское слово druhna (druh-na) — „бревно". — Слав. дръва. h вместо слав. v является и в других заимствованиях: pl'ehε — вм. слав. плѣва.

152 

8. Дом в северной Албании.

9. Дом в северной Албании.

153 

На то же может указывать и trup (m.) — „колода". — Болгар труп — „ствол дерева, колода, кряж".

Место с постройками, между которыми есть свободное пространство, называется в некоторых албанских местностях úlitsε, -а. Так и у албанцев в Калабрии. В говорах гегов сохранилось давнее славянское значение слова ulica: „дыра", „трещина" (H a h n, Alb. St., Lexikon., 90). Сравн. значение слова ułъ и производных: улии, улица в славянских языках. [15]

Большое влияние в  д о м а ш н е м  о б и х о д е  оказали славяне на албанское население. Длинный ряд названий домашней утвари свидетельствует об этом.

ponítsε „сосуд" (Hahn), „посуда для печения в ней хлеба" (Каваллиоти, из Мосхополя). — Срав. в болгарском пдница, понца — „глиняная посуда для печения хлеба в ней".

vešník, fεršnik = ponítsε. — Болгар. връшник — „колелатъ изпѫкналъ захлупакъ, съ който захлупятъ подница, кога се пече въ нея нѣчто" (Геровъ, s.v.). Серб. вшник, чаще црпуља (вост. и южн.) (Караџић, s. v.).

tšerép — „irdene Schüssel", „stoviglia per uso di cuocervi il pane" (Rossi). — Болгар. череп.

kεrtšák, gεrtšák, girtšák (m.) — „кувшин". — Слав. кърчаг[ъ]. Сравн. в болгар. кърчаг, в серб. кчаг.

vorbε — „глиняный горшок, в котором варят пищу". — Слав. *варьба; сравн. в болгар. варидба — „варящееся кушанье".

gaátš, geátš, geéts — „черепок", „разбитый кувшин". Образования отъ слав. гърн[ьць], гърн[ь]ц-.

kovε (f.)— „ковш", „ведро", „небольшой сосуд". — Болг., серб. кова.

kotél' (м.) — „деревянное блюдо". — Сравн. в болгар. котл—„голѣмъ мѣдникъ, вѣдърникъ" (Г е р о в ъ. s. v.).

védrε, vedr, vedre (f.) — „деревянная посуда для молока" „мера вина в 40 окк." — Слав. вѣдро.

kobél (m.) — „деревянная посуда для доения". — Сравн. зап.-болг. кбел, вост.-болг. кбьл — „ведро", „бадья". На западе Македонии кбел — „сосуд для молока (см. в „Сборн. въ честь на Милетичъ"; стр. 148).

154 

káde (f.) — „чан, кадка для брожения — Gährbottich". — Слав. кад[ь] из греч. κάδι(ον) (М. Ф а с м е р ъ, в Изв. Отд. р. яз. и слов., XII, кн. 2, стр. 236).

kats, -a — „ванна". — Сравн. болгар. и серб. каца из кадьца — „кадка", „чан".

kεrbε (f.) — „кадка". — Болгар. крбла — „кадка" (для соленья, для гроздья).

mesník (m.) — „посуда для мяса". — Производное от ю.-слав. месо, с суф. -nik.

kalénitsε (f.) — „небольшая глиняная посуда для вина". — Болгар. калянúца, каленица — „сосуд из пережженой грязи, из глины"; служит в некоторых местностях для ракии. У сербов калница („eine irdene Schüssel") употребляется преимущественно „доље преко Мораве" (Караџић, s. v.)

bl'udε (f.), blude, -ja "Schüssel" — Слав. бл'удо.

płotskε, plosk, -a — „плоский, круглый деревянный сосуд" (для вина). — Болг., серб. плоска того же вида и предназначения.

tšatškε, tšatskε (f.) — "1) „ποτήριον" , „кофейная чашка", 2) „τὸ κράνιον". — Слав. чаш[ь]ка в тех же значениях.

коš (m.) — „большая корзина".

košarík'e, -ja — „ручная корзина". В основе лежит кош.

korítε (f.) — 1) „кадка", „бадья", 2) „большая корзина", „кораб". — Слав. корыто.

skrín'ε (f.) — „ящик" — Слав. скрин'а.

sitε (f.) — „сито". — Слав. сито.

postáf — „корыто у ручья для мытья". Слово засвидетельствовано Даниилом-мосхопольцем в его Тетраглоссарии: γρούαϊα κῆ οὐνάζᾳ νούκα τά λιάν ντᾴ ποστάϕ, ντᾲ πούσ ντᾲ κρούα. Болгар. параллель: Ζένατα [жената] στῶ [што] ἴματ πᾴρστεννη νὲ πρίλεκατ [не прилегат] τὰ πέρητ [да перит] νὰ πώσταχοτ, νά τχέσμα. В аромунской параллели — νβάλλε [n-vale], в греческой — εἰς τὸ λαγκάδι [16] — Болгар. постав.

tšep (m.) — „кран" (у бочки). — Болг., серб. чеп — „засов", „затычка", „кран".

sop (m.) — „трубка у бочки" — Слав. сопль, соп[ь], соп[ъ] — „канал". Сравн. в болгарском значение соп, сопка,

155 

сопот — „трубка у чешмы", „деревянная труба у источника, через которую протекает вода", „желоб".

В этом длинном ряде предметов домашнего обихода весьма показателен и такой, связанный с  р е л и г и о з н о - б ы т о в о й  ж и з н ь ю : katenitsε, katitsε (f.) — „Rauchfass". — Слав. кадил[ь]ница.

Отметим еще название  щ е т к и: tšétkε (f.)— Болгар. четка.

Славянские элементы отразились несомненно в  и з г о т о в л е н и и  х л е б а. Об этом свидетельствуют относящиеся сюда термины в связи с рядом славянских названий многих предметов домашнего обихода, в том числе приспособлений для печения хлеба: ponítsε, vešník (fεršník).

kulátš, kul'átš (m.) — „круглый с отверстием внутри хлеб", „пресный пирог". Эго слово есть и у албанцев в Колабрии: kuliácci — „ciambella" (Guyon, 20). На юге Албании kul'atš и kulák, kul'ák. — Слав. колач(ь), колак(ъ). Сравн. в болг. колач, колак.

karavel'e, karvélε, kravel'e (f.) — „небольшой хлеб, хлебец", „солдатский хлеб ". kravélje, krávelje и у албанцев Калабрии. Ю.-слав. кравал'[ь], кравел'[ь]. У болгар употреблялось это слова и в ином виде, как и в Албании: каравел. От этого слова образована болгарская фамилия Каравел-ов.

pogátšε, pugátšε (f.) (гег.) — „пирогъ". — Ю.-слав. погача (из роман. focaccia).

В областях гегов употребляется глагол pεržís — „жарю, пеку на горячих углях хлеб, рибу", жарю, пеку на сковороде". У албанцев Калабрии: perzít, perzí — „жареное". — Слав. пърж[ити].

Земледелие

В Албании издавна употребяются те вицы плуга, которые представлены и у славян Болгарии. В работах Ф. Нопчи, И. Обрембского и Хр. Вакарелского описаны виды этих плугов-рал, показаны области их распространения и дан анализ этих земледельческих орудий [17]. В особенности показателен тип плуга

156 

с кривым дышлом (болг. гредел, оиште), распространенный в большей части территории Болгарии и на западе Албании, — тип, названный бар. Нопчей  с т а р о - б о л г а р с к и м  плугом.

В северо-западной окраине Албании находится иной тип плуга, — более сложный, чем старо-болгарский. Таким же плугом пашут далее на северо-западе, в Сербии, Боснии, Славонии и далее на запад. Как видно, сев.-запад Албании является пограничной полосой области распространения этого плуга. Сюда в Албанию проник он с севера, из среды сербской, — проник позднее, чем плуг старо-болгарский, — в XIII—XIV в., по предположению Ф. Нопчи.

Т е р м и н о л о г и я  албанского плуга въ значительной своей части является терминологией романского происхождения. Но имеются и славянские имена, вошедшие в употребление не без воздействия славян в отношении земледелия.

lópar — „лопатообразный отвал у плуга". — В основа слав. лопар'ь.

otkatš — „железный режущий предмет, служащий для очистки лемеха". — Сравн. в болгарском глагол откачвам, откачам — „отцеплять", „отбрасывать".

oštε, oíštεjε (f.) štíje, -a —„продолговатая деревянная часть плуга"; „дышло" (Wagendeichsel). — Сравн. болгар. оúште — „дългото дърво на орало"; серб. òjиште.

jarm — название плуга в некоторых местностях Албании, — название, данное по части упряжи, по ярму. — Слав. jарем, jарм-а. . .

Позднее название для нового, ввезенного плуга, снабженного железными частями, — plúgε, -a; pluk, -u; plužícε, -а. — Слав. плуг, плужица.

Б о р о н а  у албанцев имеет примитивный вид: это перевязанные толстые ветки с заостренными концами внизу. Название ее славянское: branε (f.) (на юге). В средней Албании такого же вида борона называется lešε, lesε, то же слово имеет там значение „плетень". — Слав. лѣса — „нечто сплетенное „плетень", „плетенка". К северу от Скадра название бороны

157 

— vlač[i]. Сравн. болгар. влачилка, влачулка — „борона", серб. влáчити — „боронить". На снимке № 10 представлена бороньба вспаханного поля в Музакье. На сплетенной из прутьев бороне сидит албанец. В руках у него о с т е н. Борону тянут волы или буйволы.

10. Бороньба в Музакье.

Славянские названия других земледельческих орудий

matukε (f.) — „Haue, Hacke". — Слав. мотыка. Мотыка называлась в Албании и иначе: корátš. Сравн. в болгарском копáч — „копачка мотика". В Албании это слово получило затем иное применение: это — „долбня, толкач".

lopatε, l'opatε (f.) — „лопата"; у албанцев Калабрии — lopáta. — Слав. лопата.

kosε (г.), kostrε, kóšεrε (f.) — „коса", „серп"; kosís — „кошу", kosatš — „косец". — Слав. коса, косѣр[ь], косач[ь], косити.

Важное значение представляет вид орудия, предназначенного для того, чтобы  п о г о н я т ь  в о л а,  б у й в о л а: в Албании для этого не употребляется  б и ч, каким стегают вола в Сербии, в Румынии и далее к северу; в Албании, как в Македонии и Болгарии, служит для этого палка с заостренным концом; этим острием и тыкают, погоняют животное. Это — остн

158 

(болгар.). „Показалецъ" Раковского так описывал этот предмет: „Българи впрѣгѫть волове, а повѣчь биволы, и карѫть гы съ единъ правъ пьртъ дльгъ единъ чьловѣчы стасъ, а на вьрха кому има забито желѣзьнъ тьнькъ и единъ пьрстъ дьльгъ бодъ; него пьртъ зъвѫть устенъ" (стр. 48—49). Так погоняли вола и славяне Албании. Повсюду там и теперь так погоняют. См. на снимке № 10. Предмет, каким погоняют вола, называется у албанцев по-славянски: ostén (m.), hostén, ostę', -ni, ustę. И у. албанцев в Калабрии: astén[i]. Как указывает en вм. -ьnъ, это слово перешло в албанскую среду от славян, в речи которых было е вм. ь в сильном положении. На то же указывает и другое название предмета для погонки вола: bodéts, mbodéts, εmbodéts (m.) —„палка с металлическим острием для погонки вола". Сравн. болгарское бодец = бодило. Такой вид предмета, служащего для погонки животного, распространен по всем среднеморскоземным областям. Проник он и в Далмацию: òstan (около Сплета; К а р а џ и ћ, s. v.).
 

Топографические названия (см. ниже) и славянские слова албанской речи представляют указания на  к о р ч е в а н и е  земли, которую приспособляли под пашню: слав. корень kъrč-. Алб. kεrtšú, член. kεrtšuri (тоск.) kεrtšu, -uni (гег.) „Baumstumpf"; kεrtš (m.) — „Stumpf".

Значение „пень" имеет у албанцев и слово kopátš, -i. — Слав. к о п а ч ь (с изменением значения).

Вспаханное поле, в особенности  в с п а х а н н ы й  п а р, называется славянским словом: ugár (m.). — Слав. угар[ь].

„Поле под паром" — lεndinε, -a. Другое значение этого слова — „луг" (см. ниже). — Слав. л ѧ д и н а.

brazdε, -a, brazε, -a, braždε, -a, — „борозда"— Ю.-слав. бразда.

lehe, l'ehε (f.) — „грядка". — Слав. лѣха.

zagěn (гег.) — „борозда", „гряда". — Слав. загон[ъ].

prašís — „складывать в кучки" (растения), „взрыхлять землю виноградника во второй раз". — Ю.-слав. прашити — в значении „взрыхлять землю," „вырывать сорную траву после всходов посеянного", „вскапывать землю в винограднике". Сравн. болгар. прáшѫ, -иш, серб. прáшити.

Поля в некоторых местах были огорожены. Около полей мог быть лес — граница участка. Сравн. выше замечание о селе и о местности Просек. В болгарском языке ограда, ог-

159 

радня имеет значение не только „стена", „забор", но и „сад" (градина), „нива за селом, огороженная забором." На то, что в этой ограде могли находиться деревья, указывают следующие слова песни:

„Земи си, синче, остро сѣкирче,
Ходи ми, сину, въ ограда зелена,
Дърва да берешъ, огънь да валишъ" (Г е р о в ъ, Рѣчникъ, s. v.)

Это слово, ограда или оградн'а, с таким значением было и у славян Албании. На это указывает алб. ograjε, ugrajε — „Feld", „Waldung" (— отмечено на западе).

zabél (f.) — „пограничный лес". — Ю.-слав. забѣл[ъ].
 

Во многих местах Албании проведены длинные желоба  д л я  о р о ш е н и я  п о л е й. Русский консул Е. Тимаев, проезжая из Скадра в Призрен (в августе 1866 г.) наблюдал на сев.-западе Албании много таких желобов и водопроводов. „При всемъ сущетвующемъ изобилiи горныхъ водъ, надо было еще провести множество неширокихь водопроводовъ, тянущихся на далекiя пространства. Они идутъ совершенно ровно и горизонтально, то высоко, то по склонамъ горъ, то низко, смотря по общей уровни мѣстности, и въ послѣднемъ случаѣ обложены травой и отдѣлены ямами. Иногда, въ горныхъ ущелiяхъ, отъ одного склона горы къ противоположному вода течетъ по деревяннымъ жолобамъ, довольно искусно поставленнымъ. Можно замѣтить цѣлую систему искусственнаго орошенiя полей и снабженiя жилищъ водою". [18] В устроении водопроводов и искусственного орошения отражаются элементы давней культуры на Балканах. [19] Славяне и албанцы воспользовались этими элементами. Кое-что в устройстве искусственного орошения албанцы позаимствовали у славян. Относящиеся сюда славянские слова могут свидетельствовать об этом. — lag (гег.)—„делаю влажным".—Слав. влага. vl'agεtε, vl'ažεtε — „влажный". — Слав. влага, влажьнъ > влажен...

vadís, vadít, — „орошаю", „поливаю" „пою". — Сравн. в болгар. вáдѫ, -иш — „орошать".

160 

М о л о т ь б а. Алб. vrāh (m.) — „пласт, ряд" (снопов для молотьбы), „куча снопов". Те же значения имеет в болгар. врах, връх. Общеслав. *vorchъ и *vьrchъ. Албан. vrah из славянского, а не из турецкого orak — „жатва", как полагал O. Meyer (Alb. Wtb. 478).

Л у г,  с е н о. Для названия луга служит, как у болгар и сербов, слово греческого происхождения — l'iváϑ, -δi, l'uváϑ. Болг., серб. ливада. Новогреч. λιβάδι, λουβάδι. Называется луг у албанцев и славянским словом: lεndinε (f.). Старо-слав. лѧдина — „непаханная земля". В болгар. ледина имеет значение: 1) „запущенное, непаханное поле" (леда) ; 2) „ливада, поляна в лесу."

Славянского происхождения название сена у албанцев: sanε, san (f.). — Слав. сѣно.

Стог  с е н а  и вообще куча называется также славянским словом: kapitsε. — Слав. копа, копица. Болгар. копá, копн — „стог сена, скирд, омет". Серб. кòпа — „стог, скирд".

Славянским словом определяется  з р е л о с т ь  п л о д а: jarinε — „зрелый". — Слав. jарина — „летний плод".
 

С земледелием были связаны некоторые  п о с т р о й к и: помещение для мякины, для зернового хлѣба. Устроение этих помещений носит следы славянского воздействия: они названы славянскими словами, что в связи со всем выше изложенным указывает на это воздействие.

pléhe (f.), plehen (m.) — „мякина", — Ю.-слав. плѣва — „мякина", „ухоботье".

plēme, pl'ēme из plēmna — „сеновал", „мякинник" (?). — Болгар. плѣ'вня, в Македонии — плмна — „мякинник".

plevitsε, pl'evitsε (f.) — „сеновал", „мякинник" (?). — Болгар. плѣ'вница — „мякинник".

koš — сплетенный из прутьев, обмазанный глиной, служит для хранения зернового хлеба. — Болг. кош.
 

М е р ы  зернового хлеба носят славянские названия.

karitsε (f.) — „мера зерн. хлеба в 1200 окка". — Слав. корытьце > коритце. Болгар. коритце, серб. кòрице.

košik' (m.) — „мера" (полчетверик). — Слав. кош, с суффиксом уменьшительного значения -iк.

161 

babune (f.) — „мера зернового хлеба", вообще „мера вместимости". В этом значении слово бабуна в славянских языках теперь не употребляется. Имя „бабуны" применялось в старое время на славянском юге к богомилам. Многие из исследователей полагали, что „бабуны" — это название богомил, — название, данное за их суеверие, чародейство: имя „бабуны" представляло корень того же значения, какое имеют имена и глагол в русском языке бобна, забобоны („суеверие"), бабонити („чародействовать", украин.), в польском zabobon („суеверие"), в чешском bobonek („суеверное действие"). Так полагали Шафарик (Serb. Leserkörner, 82), Миклошич (Etym. Wtb. 6), Даничич (Rječnik, s. v., 136), Новакович (Законик Стеф. Душ., 198). Сводку и изложение этих мнений можно найти в статье Радоjића (Прилози, VII, 151—153). Э. Бернекер отличает южные „бабуны" от „бобоны" (Et. Wtb., 37). Но какое значение имели „бабуны", он не определяет. Бабуной назван еще горный кряж в Македонии, в Прилепском крае. В Албании, к северу от нижнего течения Семени, есть два пункта с названием Бабуньа — Бабонья (4b). Остается не ясным, почему называли богомил „бабунами". Но название горного кряжа „Бабуна" и пунктов, находящихся у такого кряжа, а также меры зернового хлеба „бабуна" ясно: то и другое название пошло от баба. Этим именем у славян повсюду называется нечто неуклюжее, толстое. Напр.: польское и западно-русское баба — „особого вида хлеб" [20]. Сравн. значение бабка в рус. языке: коренастая стойка, козлы, брус с пазами и др. [21]. Весьма много географических пунктов по славянским областям названо именем баба или производным от него. Пункты поселений: Бабунци в Которском срезе Зетской области, Бабуновићи в Грачаничском срезе Тузланской области; Баба, Бабица, Бабинец, Бабно, Бабушница и др. в разных славянских краях. Много долов, полей, а также гор названы именем существительным в сочетании с прилагательным: бабий, бабья, бабин, бабина, бабна. . . Напр.: Babin ług у лужицких сербов, Babi ług в Великопольше, Бабина Лука у сербов в Валевской и Тузланской областях, Babie bagno в Великопольше, Бабин кал, Бабино поље в Дубровничском крае и у словинцев

162 

в Люблинской области, Babia-góra в Великопольше, Бабна гора в Люблянском (2 пункта) и Мариборском краях, Бабна Брда в Мариборском крае и др.

Бабуна проникла и в новогреческий язык: mpampouna — „опухоль", толщина".

Большая, объемистая, по виду толстая, неуклюжая была мера для зернового хлеба, названная бабуна.
 

Огородные, садовые, полевые и лесные растения

Албанцы в разные периоды своей жизни испытывали воздействие соседних народов в отношении  о г о р о д н ы х  р а с т е н и й. В давнее время это воздействие исходило от греков [22] и от романской среды [23]. Позднее было воспринято кое-что и от славян. Славяне разводили в своих огородах огурцы, репу, арбузы, горох, бобы, капусту. Названия этих растений и их плодов вошли в албанский язык.

krastavéts, karstavéets (m.) „огурец". — Слав. краставец из краставьць (*korstovьcь).

répε (f.) — Слав. рѣпа.

lubnitsε, l'ubεnitsε (f.) — „арбуз". — Слав. лубеница.

grošε (г.) — „чечевица", „боб". — Ю.-слав. грах[ъ], слав.-болг. грашец. grašínε, -a — „кормовой посев".

kotšán (тоск.), kotšą , -ni (гег.) — „der obere essbare Teil des Krautkopfes". — Слав. кочан[ъ].

Капусту славяне квасили. Квашенная капуста имела большое значение в пище славян. Такое значение ее осталось и позднее, у албанцев. — rasój — „кислая капуста", „капуста". Ю.-слав. рассол[ъ] > расол. Сравн. значение этого слова в болгарском: разсол — „кислая капуста" и „разсол".

Может быть, через славянское посредство усвоен албанцами pras (m.) — „порей" (purrum). Болг. серб. прас из греч. πράσον (М. Ф а с м е р ъ, в Изв. Отд. р. яз. XII, кн. 2, стр. 268-269).

Славяне разводили укроп. Эго пахучее растение они называли копръ > копър. Разводят это растение и албанцы и называют его славянским именем: kopεr (m.).

163 

Большое значение в обиходе у славян имела  к о н о п л я. У албанцев и это растение называется по-славянски: konop (m.) — конопля", „конат из конопли". — Слав. коноп[ь].

У албанцев название конопли представлено и в другом звуковом виде kanεp, kanep (гег.), kεrp < kεrεp (тоск.). Это — передача латин. cannapis из cannabis (Meyer, Et. Wtb. 174. Weig., Wtb. 34).

В домашнем обиходе славян имел и имеет значение пелынъ > пелин. В Албании повсеместно это растение называется славянским словом: pelin (m.), pelint, pilin (тоск.), pel'im (гег.).

В своих садах-огородах (градинах) славянки разводили цветочные растения: божур („мак"), босил'ок („василёк"). От славян перешли эти названия и к албанцам. — božúr (f.) — „мак", bosil'ók, borsil'ók, borzilók. Суффикс -ok указывает на связь с звуковым видом этого слова у славян, ближайше родственных со славянами македонскими: там (в Македонии) тоже босил'ок. И непосредственно от романской и греческой среды пришло к албанцам название этого популярного цветка: basilikói, vasilikói, vasil'ikua — у калабрийских албанцев, bazil'ék (гег.). — Греч. βασιλικόν, лат. basilicum (италь. basilico).

Славянское название осталось у албанцев за фиалкой (viola): l'ubetsitsε — „фиалка".

В албанскую среду внесли славяне название растения Veratrum album — чемерика: албан. cimeríkε, -a. Это растение было популярно в народной поэзии: оно служило как средство отравы. Может быть, название „чемерика" („чемерь") входило и в словесные заклятия в роде тех, какие употребляются до сих пор среди болгар: „чемеръ и пелинъ да пиешъ", „чемеръ да те хване". [24]

Растение с яркими желтыми цветами, Ranunculus acris (Hahnenfusz), имевшее какое-то особое значение среди славян Албании, называется славянским именем и у албанцев: žabínε, -a. — Болгар. жабина (жабинак, жабунак).

От славян усвоено название лесной ягоды черники: boronitsε (f.). — Слав. боров[ь]ница.

В местностях, где позволяли географические условия, славяне Албании разводили виноградники. Одно из названий,

164 

относяхщися к виноградной лозе, усвоено албанцами от славян: lóze, -ja — „виноградный усик", „виноградная ветвь". — Слав. лоза, лоз[ĭ]je. Следы виноградарства отражаются и в славянских топографических названиях в Албании (см. в IV-м отделе).

Вишни и черешни росли по славянским селам. От славян названия этих растений и их плодов, а также вероятно и разведение их перешли в албанскую среду. Албан. víšn'ε, -а — слав. виш[ь]н'а; албан. belícε, -a — „белая вишня", „черешня", — слав. бѣлица.

Славянскими именами называют албанцы  д е р е в ь я, имевшие большое значение в жизни славян: тис, сосну, граб, тополь. Эти названия отражаются и в топонимии (см, в IV-м отделе).

tis - Taxus. — Слав. тис[ъ]. [25]

molíkε (f.)—„Pinus abies, Pinus peuce".— Болгар. молúка.

boríkε (f.), borínkε, borígε, -а — „Prinus". — Слав. борика, борин[ъ]ка.

ap (f.) — слав. граб.

tópola — „Populus alba" (у албанцев в Калабрии). — Слав. топола.

Славянское название для дико растущего  г р у ш е в о г о  д е р е в а  и для плода его: goíts (f.). — Слав. гор[ь]ница. Сравн. в болгар. гóрница с тем же значением.
 

Скотоводство. Животный мир

Славяне занимались не только земледелием, но и скотоводством. По местностям скотоводству принадлежало преимущество перед земледелием. И в отношении скотоводства славяне также оставили свои следы в Албании. Но эти следы не значительны: скотоводческое дело издавна составляло главное занятие албанцев, и славянское воздействие в этом отношении не могло быть сильным. Славянское воздействие отражалось в устроении  з а г о р о д ы, стойла для овец: turíšt (m.),

165 

toíštε, -а. Это — славянское торишче > ториште (tor-išče). Полагаем, что славянское воздействие было не только в том что введен славянский термин вместо, может быть, иного, су ществовавшего раньше, а заключалось в предметном новшестве. Стойло, овчарня называется еще иным словом, тоже славянским: stan, -i. — Слав. стан[ъ].

Славянское название воспринято албанцами для пастушеских хижин — kolíbε, -a, kolíbe, -ja. Но называют такую хижину и словом, заимствованным непосредственно от греков: καλύβα (f.). Новогр. kaluba. Было ли тут такое-нибудь новшество сказать невозможно.

Рогатый скот составлял  б о г а т с т в о  не только у албанцев, но и у славян. — Албан. bagεtí, -ja — „рогатый скот". — Сравн. в западно-македонской песне:

Ке ти сечам коса до пояса, —
Ке ни по[д]ит  с т о к а  богатиа.
            (Сборник Миладиновых, 284).

Сравн. нижне-лужицкое „zbóžo" — „скот".

Славянские термины по отношению к  п а с т у х у: blegatūr (гег.), производное от слав. благо — „сокровище", „скот"; kravar, -i. — слово, оставившее свой след в названии одного пункта у села Franscineto в Калабрии: krój kravarí — „источник краваря" (пастуха коров).

Славянское название одного молочного продукта: travok — „белый сыр". — Слав. тварог.

Отметим еще название  т о н к о р у н н о й  о в ц ы  и волны ее: rudo (f.), rud (гег.). — Болг. ру'да — „мягкая вóлна", „овца с мягкой, тонкой шерстью"; руд-ц — „баран с мягкой шерстью", руд-úца — „овца с мягкой шерстью". В болгарском языке много и других слов и сочетаний, в состав которых входит руд-. У болгар очень популярны рудошерстные овцы и стада их. Может быть, албанское слово rudo отражало новшество для албанцев в отношении особого ухода за овцами для получения такой шерсти.

skopéc — „кладеный баран". — Слав. скопьць > скопец.

В разведении  д о м а ш н и х  п т и ц  славянские следы в Албании находятся в названиях петуха, курицы, наседки, гуся, утки.

166 

kokóš (m.) — „петух, „курица". — Слав. кокош[ь].

kvátškε (f.), skjok (f.) — „наседка". — Болг. квачка, клочка.

pátε (f.) — „гусь"; patók (m.), на севере paták — „гусак". Названия этой птицы и, может быть, разведение ее, пришли к албанцам от славян. На это указывает славянский суффикс -ок (-ак на севере). Название с -ок указывает на заимствование от славян, в речи которых ъ > о; на то же указывает и значение patε, patók — „гусь", „гусак". Сравн. у болг. пáтка, патк. Название с -ак более позднего происхождения, чем с -ок, и указывает оно на славян северо-запада, на славян сербских. Оттуда пришло и другое название этой птицы — gusε (f.).

Близка к дому была и птица, хотя и неприрученная, — г о л у б ь, фигурирующая часто в славянской народной песне. Именем этой птицы славяне называли иногда лиц мужского пола. Такие названия в особенности часто встречаются у славян Македонии. И в речи албанцев за этой птицей осталось славянское название: gulap. Звуковые черты этого слова являются общими с македонско-болгарскими: гулап.

Непременные обитатели славянского дома —  к о ш к а, кот, перешли со своими именами и в албанскую среду. matše, matsε (f.) — „кошка"; matš, matšók, matšór (m.) — „кот". — Болг., серб. мачка, маца — „кошка"; болгар. мачк, мачóр — „кот". Об этимологии см. в словаре Б е р н е к е р а, s. v.
 

Пчеловодство

В пчеловодстве в Албании представлены значительные славянские элементы. О пчеловодстве славян Албании свидетельствуют и исторические документы XIV в. [26] и топографические названия (см. в следующем отделе). Предки албанцев занимались пчеловодством и ранее связей со славянами. На этот род занятий в раннее время большое влияние оказало романское население. Албанские термины, относящиеся к пчеловодству, — термины романского происхождения, свидетельствуют об этом. Алб. šę